САНЯ СИН

Вилы (самовилы, самодивы) — в южнославянской мифологии прекрасные крылатые девы, духи природы, обитающие у водоемов, в горах или лесах. Это воздушные и водные сущности, обладающие сверхъестественной силой, способные как помогать людям, так и жестоко мстить, летать, управлять погодой и предсказывать судьбу. Крылья и волосы — источники их магии, если забрать крылья, они теряют силу и становятся смертными. Могут лечить, помогать сиротам, но за оскорбление наказывают смертью, заставляя танцевать до изнеможения.
Дрекавац («крикун», «ревун») — зловещее существо в южнославянской мифологии, считающееся неприкаянной душой умершего некрещёного младенца. Обитает на кладбищах и у водоемов, издавая жуткие вопли. Обычно описывается как худое, веретенообразное существо с большой головой, предвещающее смерть, но иногда принимает облик животного.

​

​

Пролог

Променяла Вила белый свой наряд,
На служение миру и любимый взгляд.
Ходит и вздыхает, сердце не поет.
Знает, сердце знает, что ведь дальше ждёт.
Люди так беспечны, любят невпопад,
То смеются вечно, то безмерно льстят.

I.    Горный перевал
Сквозь теснины скал, где застыл туман,
Шли доро́гой этой трудной двое:
Юный княжич – доблестный Дэян – 
И Дамир – плечо его стальное.
Мир чужой манил их за хребет,
Где закат целует небосклоны,
А в тени лесов, где замер свет,
Ждал их враг, из тьмы веков рожденный.
У озерных вод, где дрожит камыш,
Дрекавац восстал. Взорвавшись криком,
Разорвал когтями леса тишь,
Бросившись на князя с диким рыком.
Кровь багрянцем залила траву,
Застилала смерть Дэяну очи…
Не во сне кошмарном – наяву
Князь тонул в объятьях вечной ночи.
II.    Спасение и чары
За седой стеной живой воды,
В гроте тайном, скрытом водопадом,
Вила Лада смыла след беды,
Излечив его целебным ядом.
Ветреная дева: смех, как звон,
Взгляд беспечный, дикая свобода…
Был её заботой покорён
Княжич – гордость знатного народа.
Он влюбился в этот легкий нрав
И в глаза с насмешкой. В ослеплении,
Сам дела земные все поправ,
Стал рабом в безмолвным наваждении.
Весь его великий, шумный мир
Сжался до одной её улыбки.
А за ним присматривал Дамир,
Видя плод губительной ошибки.
III.    Гнев и разлука
Злился друг. Тайком в душе росла
Ненависть к невидимым оковам.
Лада, как летучая стрела,
Ранила его холодным словом.
Он смотрел, как гибнет господин,
Как Дэян в её любви томится,
Как среди немеющих вершин
Князь забыл, что он – степная птица.
Силой увозя продолжить дело,
К рубежам, к престолу и к законам,
Знал Дамир: везёт он только тело,
Душу сдав лесам и горным склонам.
Чах Дэян. В палатах расписных
Отраженьем стал былой он славы.
В сердце шум потоков водяных,
В памяти леса, её дубравы…
IV.    Роковое письмо
Не стерпел Дамир. Пером косым
Написал он Виле: «Приходи же!
Излечи его своим лесным,
Сделай так, чтоб стал он к жизни ближе».
И она явилась. Стук дверей.
Вспыхнул гнев в очах её, как пламя:
«Как вы смели звать меня к толпе людей
С вашими ничтожными делами?!»
В ярости её была краса,
Смерть читалась в позе рук застывших.
Потемнели Лады небеса,
Вызывая страх у непривыкших.
Кровь вскипела в теле у Дамира,
Нет, не страх, не мог он насмотреться,
Как опасная чужая сила
Струны рвет души и сердца.
Грустно усмехнувшись, сын судьи
Прошептал: «Я буду здесь убит…»
Но восторгом полнились зрачки,
И сломался Лады гневный щит.
V.    Поцелуй
Обречённость, обожанье, нежность – 
Озадачено застыла Вила.
Растревожив духа безмятежность,
Тяга странная её скрутила.
А Дамир, не в силах совладать
С бурей, что спалила все границы,
Сделал шаг, чтоб Ладу целовать,
Забывая лиц и судеб вереницы.
Уже не важен долг, не нужен свет,
Ни жизнь сама, ни верность побратиму.
Для службы в сердце места больше нет,
Лишь этот вдох – вовек неповторимый.
Стать прахом под её босой ногой,
Лишь только ощущать её дыханье…
И в этот миг, когда он стал иной,
В дверях возник Дэян в немом молчанье.

​

23 февраля 2026 г.